«Село Анчих расположено на склонах отрогов Андийского хребта. Это один из старинных аулов в Ахвахском районе. «Анчих небольшое живописное селение, – пишет Атаев Д.М. – Это типичный горный аул со ступенчатой планировкой. Здесь много старинных домов, крытых переходов[1]».

Дома представляют собой каменные с преобладанием дерева, тесно прижатые друг к другу строения, прорезанные узкими и кривыми улицами. Они построены ступенями так, чтобы крыша соседа снизу одновременно являлась верандой верхнего» (Г.М.Н.)[2]. Говоря словами исследователя Е. Шиллинга – это раскинувшаяся на скате ступенчатая каменисто-деревянная груда плоскокрышных в прошлом жилищ.

«Анчих … своеобразное большое селение, жители которого заняты садоводством. Аул прилеплен к мощной горе, откуда постепенно скатывается вниз к ущелью, где расположены анчихские сады и поля. Ныне анчихцы часто строят свои дома в садах и на полевых участках, что раньше было непозволительной роскошью. Что это было именно так видно по домам, буквально прилепленным к скалам. Выдалбливалась в скалах ложа для брёвен, которые и служили «фундаментом» для дома. Или же небольшая площадка на скале и подпорки из брёвен служили основанием для дома», – пишет лингвист З. Магомедбекова[3].

«Название села происходит от слова «анча» – камень. И на самом деле Анчих, по сравнению с другими соседними аулами, раскинулся в скалистой местности. Других версий происхождения топонима не существует и, таким образом, можно смело предположить, что народная этимология соответствует действительности» (М Д.М.).

«Об образовании аула существуют различные легенды. Согласно устной традиции, основоположниками аула считаются три брата-охотника, обосновавшиеся здесь ещё в древнейшие времена. Один из них, Гели, остановился в пещере, которая находится в нижней части аула, в ГьантIокьи. В настоящее время её называют по имени Гели Гелиреч?Iа – «пещера Гели». Нилъо остановился в 2-х км от современного аула Анчих в пещере Нилъорди реч?Iа – «пещера Нилъорди». ГьантIо пришёлся по душе утес, который назван его именем – ГьантIо» (Г.М.Н.).

“Рассказывали, что по дороге из Ботлиха в Арчо (это соседнее с Анчихом наиболее древнее в округе село) несколько путников остановились в небольшой пещере под скалой. Здесь же рядом из-под земли просачивалась вода. Путникам понравилось тёплое защищённое место, и они основали село.

По другой версии, здесь первыми поселились два брата – Нилъо и ЦIорогIан. Один из них владел полями в местности Рещекьи (их и ныне называют полями ЦIорогIана). Нилъо принадлежали земли в Хелдари. Братья враждовали между собой и во время этой междоусобицы погибли (М.Х.М.).

Отголоски этой вражды можно проследить в легенде[4], которая гласит, что некогда в Анчихе порознь в своих укреплениях, расположенных в ГьантIва и в Нилъорди, жили две враждующие друг с другом семьи. Семья из Нилъорди, пользуясь своим численным преимуществом, чинила насилие над соседями. Тогда семья из ГьантIва предложила породниться, забыть старые обиды и пошла на значительные уступки. Семья из Нилъорди согласилась на брак дочери с юношей из ГьантIва и однажды радушно приняла у себя в пещере жениха. Он остался на ночь у соседей, и, когда все уснули, привел в исполнение свой коварный замысел – убил одного из сыновей гостеприимных хозяев и убежал. Теперь силы были равны, и насилия стало меньше. Возможно, это легенда о ГьантIо и Нилъо или о Нилъо и ЦIорогIане.

«Поскольку это было суровое время, когда вражда между соседями являлась обычным делом, когда каждый стремился зажиться за счет другого, первые жилища строили на неприступном утесе ГьантIо. Туда вела только одна дорога. С тыла его защищал обрыв высотой от 100 до 200 метров. Из цитадели был прорыт подземный ход до родника в Инциба. Следовательно, население могло выдержать долгую осаду” (М.Г.М.).

«Существует и другое предание, согласно которому первооснователями Анчиха являются армяне, тушинцы и др. При этом ссылаются на наличие домусульманских могильников в местности Рещекьи и ГьантIолъи» (М.Д.М.).

«Из-за отсутствия археологического материала трудно установить время заселения и образования аула. Однако около современного селения Анчих встречаются многочисленные погребения раннесредневековой эпохи. В 1965 г. горный археологический отряд под руководством Д.М. Атаева провел разведочные работы вокруг Анчиха. В результате раскопок были обнаружены многочисленные погребения с бронзовыми украшениями и керамическими изделиями… . Д.М. Атаев датирует их ранним средневековьем» (Г.М.Н.).

«В могилах, обнаруженных в Гьач?Iал?ъи во время дорожных работ и при строительстве домов, нашли керамические изделия, остатки пищи и даже музыкальные инструменты» (М.Г.М.).

Рассказывают, что при строительных работах в Гьач?Iал?ъи вскрыли погребение мужчины, параметры которого превосходили размеры современного человека. Он был похоронен в каменном ящике в лучших нарядах. При костяке нашли глиняную утварь и бронзовые изделия, судьба которых не известна.

Здесь обнаружено множество погребений, о возникновении которых бытует версия, гласящая, что во время эпидемии какой-либо заразной болезни (чумы, например) местность служила резервацией для больных. Они готовили для себя землянки и дожидались в них смерти.

«В окрестностях села найдены обломки крупного средневекового сосуда (Хума) со следами штриховки, бронзовая статуэтка обнаженного мужчины с гребенчатым шлемом на голове, плоский железный наконечник стрелы с узором в основании черешка ромбовидным пером IX-XIV вв., а также куски шлака[5]» (М.Д.М.).

В хуторе Кили обнаружили бронзовые женские культовые статуэтки, аналогичные тем, которые археологи нашли в 3-х километрах от села Арчо на вершине горы Беркъа. Это жертвенное место открыто землеустроителем Пригорским при земляных работах. В 1937 г. археолог А.П. Круглов произвёл здесь раскопки и нашёл три фигурки человека, фигурку козла из бронзы, треугольный железный наконечник с черенком, обломок точильного камня и т. п. Находки датируются IV –V в. н.э.[6] Некоторые ученые предполагают, что это было общим жертвенным местом каратинцев, ахвахцев, андийцев, ботлихцев, багулал, тиндинцев и годоберинцев.

«Вокруг Анчиха сохранились остатки еще не исследованных интересных раннесредневековых поселений. Одно из них расположено в двух-трёх километрах от села в урочище Селбеси. Здесь прослеживаются мощные строительные остатки и фрагменты красноглиняной керамики, типичной для средневекового Дагестана. Другое раннесредневековое поселение расположено примерно на таком же расстоянии от села Анчих в местности Цергъени. В нём встречаются остатки строительного материала и фундаменты шириной 1-1,5 м. Вокруг поселения обнаружены многочисленные террасы, что является свидетельством развитого земледелия в эпоху раннего средневековья» (Г.М.Н.).

Численность и социально-экономическое положение в ХIХ в

«Из-за отсутствия письменных свидетельств невозможно установить количество анчихцев в более ранние периоды их истории. Первые сведения о количестве хозяйств и населения села относится ко второй половине XIX в. В «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа», изданном в Тифлисе в 1876 г., приводятся некоторые сведения об анчихцах и количестве их хозяйств. Согласно этим данным, в 1876 году в Анчихе насчитывалось 133 хозяйства с населением 509 человек, в том числе мужчин – 260, а женщин – 243. Здесь же даются сведения и о количестве скота: овец – 5000, ишаков – 120, лошадей – 50, крупного рогатого скота – 500. По статистическим данным, извлеченным из посемейных списков, в 1886 году в Анчихе насчитывалось 158 дворов с населением 571 человек. Крупного рогатого скота числилось – 131, овец и коз – 4595, лошадей – 47. Таким образом, в течение 10 лет количество населения возросло на 68 человек, а скота, наоборот, уменьшилось. Объясняется это тем, что царские власти вели перепись с целью обложения населения податью. Поэтому жители умышленно укрывали наличный скот, прикидывались бедными в надежде на уменьшение налога или освобождение от него.

К концу XIX в. в Анчихе насчитывалось 170 хозяйств с населением 694 человек. По другим данным, в этот период число дворов составляло 167, а жителей – 706 человек, 361 мужчина и 345 женщин.

Мы не располагаем данными о численности мужского населения до и в период Кавказкой войны. Скорее всего, населения в первой половине XIX в. было меньше, чем во второй половине века. В 1812 г. свирепствовала чума. Она коснулась Тлоха, Ботлиха, Анчиха, Арчо и др. сел и отрицательно сказалась на демографической ситуации. Но есть статистические данные по Андийскому округу за 1873 и 1874 гг. о военных силах края до и после покорения Дагестана. По ним анчихцы в начальный период Кавказской войны выставляли под ружье 140 человек пехоты и 4 конных, всего 144 человека, а в конце движения 43 и 55 соответственно. Из этого следует, что в освободительном движении участвовало почти все мужское население, способное носить оружие» (М.Д.М).

Анчих в период Кавказской войны 1816-1864 гг.

Нет достоверных данных о конкретном вкладе анчихцев в национально-освободительное движение горцев. Анчих являлся одним из сильных сельских общин в обществе Каралал, которое во главе со знаменитым наибом Галбац-Дибиром числилось мощным и надежным опорным пунктом Шамиля. Имам назначил сюда наибом своего сына Гази-Магомеда и здесь позволил похоронить Джамалутдина. И «согласно устной традиции, житель селения Анчих Гъазибало Дибир на протяжении многих лет, почти до конца Кавказкой войны, был знаменосцем Шамиля»[8] (Г.М.Н.).

Из исторических и иных источников следует, что каралал приняли активное участие во всех значительных крупных событиях Кавказкой войны. Об этом свидетельствует и тот факт, что Шамиля в Россию сопровождали два каратинца, Тауш и Хаджияв, до конца сохранившие имаму верность.

В составе России

«После покорения Горного Дагестана, в 1861 году с центром в Ботлихе был образован Андийский округ, состоявший из семи наибств. В Каратинское наибство (центр Карата) входили сельские общества: Алак, Анчих, Арчо, В. Инхело, Гимерсо, Изано, Карата, Конода, Кудиябросо, Н. Инхело, Рацитли, Тадмагитль, Тлибишо, Тлонода, Хелетури, Хуштада. По семейным спискам 1886 года каратинцев в Андийском округе насчитывалось 6 633 человека, при населении округа в 47 198 человек.

Несмотря на то, что с августа 1859 г. Горный Дагестан вошёл в состав России, Кавказское военное командование решило возвести здесь ряд опорных пунктов с солидными гарнизонами, чтобы упредить возможные вооружённые выступления горцев. С этой целью недалеко от Анчиха русские построили Преображенский редут, который, по словам князя Барятинского, «станет началом утверждения русской власти в этом крае». Рассказывают, что стальные детали для моста привезли из Грозного на арбах, а камни вытесали местные мастера. За один обтёсанный камень мастеру платили рубль. По преданию, тогда хорошая корова стоила два рубля. Но мастеру запрещалось вытесать за один день больше двух камней. Делалось это в интересах качества работы. Считалось, что за день мастер способен изготовить лишь два качественных камня. Ещё рассказывают, что раствор цемента для опор моста готовили на яичном белке.

Преображенский редут контролировал дорогу из общества Технуцал в Каралал. Однако эти общества не были склонны примириться с пребыванием в Ботлихе царского гарнизона. Поэтому в 1860 г. объединенные силы этих обществ напали на Преображенское укрепление. Но военное командование незамедлительно отправило из Темир-Хан-Шуры отряды войск, которые подавили вооружённое выступление горцев. Восстания вспыхивали в 1861, 1863, 1871 и в 1877 годах и жестоко подавлялись колониальными силами.

В памяти старожилов сохранилось событие, связанное с восстанием 1877 г. Рано утром некий Шиха Магомед поднялся на утес (ГьантIо), расположенный в центре аула, и призывал односельчан идти на помощь повстанцам технуцальского общества.

В 4-х километрах от Анчиха у селения Нижнее Инхело произошло первое столкновение с отрядами царских войск. Горцы вынудили их отступить, но не сумели захватить Преображенское укрепление, потому что на помощь осаждённым подошли свежие силы из Терской области.

Неорганизованные силы горцев не смогли долго сопротивляться регулярным войскам, и, после семи месяцев сопротивления, восстание было подавлено. Его руководителей казнили, а на участников наложили контрибуцию.

После Кавказкой войны Анчих втянулся в русло политического и экономического развития России. Там, куда раньше вели только пешеходные тропы, появилась шоссейная дорога Ботлих-Карата, проложенная через территорию Анчиха. В урочище Ачабалда и в местечке Мугьва были возведены крупные мосты.

Строительство дорог имело большое значение, так как анчихцы могли на арбах свободно посещать Ботлихский и Каратинский базары. В результате усилились торгово-денежные отношения, и это способствовало социально-экономическому развитию села.

Коренные изменения произошли и в сельском управлении. До присоединения к России все должностные лица выбирались на сельском сходе. Они выполняли волю всего джамаата. Это старшина (бешаншув минар), исполнители (гIеле) и др. Теперь же они не являлись представителями джамаата, а выступали исполнителями воли местных начальников, что, в свою очередь, приводило к социальному расслоению общества и удержанию в повиновении горцев» (Г.М.Н.).

Период Гражданской войны

«Первые вести об октябрьских событиях 1917 г. дошли до жителей Анчиха в конце года. С одной стороны большевики, а с другой имам Нажмудин Гоцинский развернули в горах Дагестана борьбу за овладение массами.

Красный партизан Шарипов Курбан вспоминает, как в 1918 г. в Анчих прибыл посланник Махача Дахадаева Далгат из Ахатли. Он 10 дней жил у Загалава, проводил пропагандистскую работу среди крестьянства и отправился в Ашали к революционеру Магомедхану.

Шарипов Курбан вместе с Чупалаевым Шангереем, Магомедовым Алмасханом, Абдуллаевым Убайдулой и др. присоединился к отряду Шамхала Салихова, который вместе с партизанами Курбана Андийского действовал на коммуникациях войск Гоцинского, отрезая их от базы снабжения в Грузии.

За мужество и отвагу, проявленные в Гражданской войне, красного партизана Шарипова Курбана наградили орденом Красного Знамени, правительственной грамотой и часами»[9] (Г.М.Н.).

«Но в то же время необходимо отметить, что большинство жителей Анчиха сочувствовали Гоцинскому» (М.Д.М.).

«В период Гражданской войны отец Зайнудина Магомед и отец Насрудина НурмухIамадхIажи (ХIалада) отправились в Ботлих на газават. Там был убит мой единокровный брат Юсуп и его 3-х летний сын Магомед. На могиле Юсупа высечены сабля и ружье», – рассказывает Муртазалиев Гаджи.

По словам Махаева Асильдера, его отец МухIа был первым коммунистом села. Он приходился двоюродным братом герою Гражданской войны Шамхалу Салихову (отец МухIа уроженец селения ГIаша, а мать, ИлитIа, – ТIусикь) и единоутробным братом анчихцам Алхасу и Курбану.

«Мой отец, – говорит Асильдер, – в годы Гражданской войны вместе с Изудином и Шамси Гаджимагомедом участвовал в угоне поезда Деникина в сторону Петровска. Затем воевал на стороне имама Нажмудина Гоцинского. На перевале Шишилик отца ранило, и он вернулся домой».

После выздоровления МухIа вступил в отряд вожака ахвахских партизан Шамхала Салихова, который впоследствии способствовал выдвижению его кандидатуры на управление Цумадой. Но Салихова убили в Муни, и документы потерялись. Ходили слухи, что кто-то использовал утерянные бумаги МухIа как свои».

Руководство республики отметило заслуги МухIа вручением шашки с именной надписью[10].

Анчих в 20-30-е г.г. Коллективизация

«После установления Советской власти Анчих вошёл в Ботлихский район Андийского округа» (Г.М.Н.).

«В селении создали революционный комитет под руководством Гаруна Миковаша. Членами ревкома стали Сайпутдин Багавудинов, Лабазан Магома, секретарем – Муртазали Багавудинов. К этому времени в Анчихе насчитывалось 200 дворов с населением 700 человек, из них батраков – 39» (М.Д.М.). По переписи 1926 года количество хозяйств анчихцев равнялось 210 с населением 856 человек. Из них мужчин – 433, женщин – 423. В книге Ахмеднабиева А.У «История Каратинского вольного общества» приводятся иные цифры: число хозяйств – 317, жителей – 1170.

«Власть большевиков требовала, чтобы в органах управления преобладала беднота, и поэтому в сообщениях Ботлихского РИК (Районный исполнительный комитет) можно встретить такое решение, как о переизбрании Анчихского сельского совета в виду недостаточного представительства в нём бедняков. В итоге избирался сельский актив, состоящий из десятка бедняков и нескольких середняков и зажиточных крестьян. К примеру, бедняков – 14, середняков – 4, зажиточных – 2. Чтобы сохранять такое соотношение, власть время от времени проводила чистку сельских органов власти, в результате чего наиболее активная и способная часть населения (середняки и зажиточные крестьяне) выталкивалась в оппозицию.

Из архивных материалов следует, что проведённая в 1929 г. в Анчихском сельском совете новая чистка аппарата вывела из его состава зажиточных крестьян: Гаджимагомедова Имамбека, Абдулкаримова Асхаба, Зиявудинова Гаджимагомеда, председателя кресткома Багаутдинова Сайпудина и др. Председателем сельского совета стал Гамзатхан, а секретарем – Гарун Миковаша» (Г.М.Н.). Происходило это накануне сплошной коллективизации, которую в Ботлихском районе начали в 1930 году.

Анчихцы приняли коллективизацию неоднозначно и, в большинстве своём, болезненно. Воспоминания старожилов показывают, что в день объявления насильственной коллективизации наблюдались обмороки и истерики.

«Обобществили весь крупный и мелкий рогатый скот, птиц и даже домашнее имущество» (Г.М.Н.). «Затем в колхоз объединили земли. Это касалось и садов, часть которых была произвольно распределена между сельчанами. В коллективном хозяйстве оставались в основном сады, расположенные в местности Хвари»[11] (М.Г.М.).

Началась эпоха регламентированной жизни. Благополучие стало зависеть не от способностей человека, а от того, сколько дней он проработает на колхоз. Установили количество скота, которое люди имели право держать в единоличном пользовании[12]. У населения стало складываться отрицательное отношение к колхозному движению. «Обычным стало сокрытие поголовья домашних животных. Ревизия, проведенная 11 сентября 1933 года, обнаружила 278 незарегистрированных голов скота.

Кроме всех прочих повинностей, анчихцы облагались и натуральным налогом. Например, была установлена норма сдачи государству шерсти с одной овцы – 400 граммов. Через некоторое время этот показатель увеличили на 100 граммов. Появились случаи сдачи государству шерсти, стриженной с тулупов из овчины. Против этого началась борьба с применением штрафных санкций.

Новые органы власти стали чувствовать скрытое и явное сопротивление со стороны зажиточных крестьян – кулаков, и в 1936 г. пленум Анчихского сельсовета принял решение о выселении 5 кулацких хозяйств и обратился в Дагестанский ЦИК с просьбой отправить их за пределы Северного Кавказа. По этому постановлению выслали Курбанмагомедова Магомеда, Магомедова Темирбека, Гаджимагомедова Имамбега и др. Их этапировали в Казахстан» (Г.М.Н.). Нурмагомедгаджи (ХIалада ХIажи) оказал вооружённое сопротивление. Он скрывался от властей и вступал с милицией в перестрелку. Во время омовения его арестовал некий арчовец. По одной из версий, ХIалада ХIажи погиб во время попытки к бегству.

Понемногу население стало привыкать к новым правилам жизни. Воспитанное в суровых условиях, привыкшее трудиться на износ, оно на своей территории поставило на ноги не очень продуманную идею колхозного строительства. Земля Анчиха тем и особенна, что на ней можно вырастить множество разнообразных продуктов. Но для того, чтобы получить эти продукты в избытке, не хватало орошаемой земли. Обычным делом было выезд за мукой в хлебную Чечню (ригьерва). По этим и другим причинам анчихцы самоотверженно, вопреки множеству смертей и болезней, стали осваивать закреплённые за колхозом земли в Бабаюртовском районе (ныне в Хасавюртовском).

«Колхозу была передана целина площадью 3130 га, лишь 7 из которых в первое время находились под пашнями. Сеяли в основном кукурузу. На 123 га были сенокосы, а на 3000 – выгоны. Кроме целины за колхозом закрепили Шаитлинские пастбища в Цунтинском районе. Количество поголовья овец стало расти и составило 10 600 голов. Для них организовали овцеводческую ферму. Однако рогатого скота у колхоза ещё не было.

Интересны сведения о количественных показателях анчихцев, у которых в единоличном пользовании не было скота. По имеющимся данным, к 1937 году никакого скота не было у 14 хозяйств, не имело овец 21 хозяйство, а количество дворов составляло 286» (Г.М.Н.).

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter